Природа изменчива. В одно время года она дает мало, а в другое – щедро одаривает. Если бы это было не так, то человечество могло бы жить в природе как Адам и Ева жили в Раю, свободно наслаждаясь его плодами. «Не было человека для возделывания земли, но пар поднимался с земли и орошал все лице земли», — говорится в Книге Бытия, описывая самодостаточный сад изобилия. Природа делала бы всю работу, и человечество могло бы жить бы без забот: есть, пить и веселиться круглый год. Но неравномерные дары природы вынуждают к подготовке во времена праздника к голоду. Природа принуждает человечество к земледелию.

В северном полушарии природа входит в самую яркую и теплую пору в июне. 20-го июня будет летнее солнцестояние, самый длинный день и начало лета. До сих пор земледелец позволял своему скоту свободно пастись на полях (см. лошадь в Майском Труде), но отныне фермеру придется запасать траву, чтобы обеспечить скот на зиму пищей. То же самое справедливо для всех посевов: излишек должен быть сохранен для будущего использования – процесс, начинающийся со сбора урожая.

Последовательность трудов Шартра включает три вида урожая: сено, пшеница и виноград. Сено собирается в июне, пшеница – в июле, и виноград – в сентябре. Сено поддерживает поголовье скота, пшеница и виноград – человека. На самом деле, любая средневековая ферма в Европе должна была собирать гораздо больше, или, по крайней мере, получать гораздо больше за счет обмена с другими фермами, но эти три урожая были выбраны художниками Шартра для представления трех архетипических форм питания для человека микрокосмоса. Сено представляет пищу для тела (которое человек микрокосмоса разделяет с животным миром), хлеб представляет пищу для ума, и вино представляет пищу для сердца. Эта троица составляет полную диету, «затрагивая одновременно каждую сторону бытия человека», как объяснял Георгий Гурджиев, когда описывал отличие четвертого пути от других трех, в том, как он привносит гармонию в микрокосмос.

Человек микрокосмоса тоже изменчив, постоянно переходя от света к темноте, от беспристрастности к отождествлению, от уверенности к сомнению – на более быстрой шкале времени, чем природа макрокосмоса. «Наше понимание всегда движется вверх и вниз», — говорит Петр Успенский. «В какой-то момент мы понимаем больше, в другой момент мы понимаем меньше. Если мы заметим эти различия … мы сможем понять, что существует возможность сохранить эти более высокие уровни понимания».

Как сохранить мое понимание? Сначала я должен учесть свою изменчивость. Потягивая утренний кофе, у меня большая относительность к проблемам дня, чем позже, когда мой начальник заставляет меня работать дополнительны часы. Прогуливаясь с собакой, у меня больше внутреннего спокойствия, чем позже, когда я возвращаюсь домой и обнаруживаю ссорящихся детей. Если я не буду работать во время спокойствия одного времени года, я не могу ожидать, что сумею работать во время ураганов другого. Я должен работать, когда могу, чтобы я мог работать, когда должен. Каждый раз, когда я прилагаю усилия Быть, я подтверждаю все свои предыдущие труды, применяя все мое существо в настоящий момент. Я сохраняю урожай своего понимания, постоянно применяя его на практике, сейчас.

Июнь приглашает нас рассмотреть наши понимания физического тела и сохранить их, чтобы они не сгнили и не погибли. Сформулировав цель в январе этого года (или с тех пор, как вы присоединились к этой работе), что вы поняли о физическом теле и его отношении к вашей цели? Если вы не учитываете то, чему научились в ваших нынешних усилиях, то вы пренебрегаете своим урожаем. Что вы узнали о спешке, о присутствии во время обеда, или о том, как работать, невзирая на физическую усталость?

Перейти к верхней панели