Дерево для дров появилось не в прошлом месяце. Оно росло в течение всего года. Маленькие ветки годятся для растопки, но полноценный огонь, тот который согревает воплощение февраля на изображении сверху статьи, может поддерживаться только за счет настоящих дров. Февраль нарубил зрелые стволы, чтобы разжечь жаркий огонь, перед которым он теперь греет свои руки и ноги.

Привычки, с которыми мы работаем, не появились в прошлом месяце. Они росли в течение всего года. Мы это обнаружили в январе, во время того, как трудились над установкой цели на 2017-й год. За одним слоем привычки проявился другой. Те, кто изначально поставили цель свести к минимуму ненужные разговоры, обнаружили под своими разговорами тщеславие. Те, кто изначально задались целью обуздать спешку, обнаружили под своей спешкой потребность угождать другим. Наше формулирование цели началось с привычек-ветвей, и через самонаблюдение расширилось, охватив зрелые стволы. "Уже и секира при корне дерев лежит", говорит Иоанн Креститель. "Всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь."

Перспектива вырубить наши привычки и бросить их в огонь на первый взгляд кажется привлекательной. Нам не нравится многое из того, что мы в себе видим, особенно то, что мы не можем изменить. Перспектива искоренить привычки, стать безупречными существами соответствует нашей воображаемой картине осознанности. Мы начинаем работать, окрыленные этой перспективой, и энергично несемся, пока не сталкиваемся с парадоксом: мы не можем вырубить наши глубинные привычки без того, чтобы эти же привычки сами не держали топор. Я могу стремиться меньше говорить, но могу ли я стремиться быть менее тщеславным? Не это ли самое мое тщеславие стремится устранить тщеславие и стать безупречным?

Привычки-ветки – это полезные искры. В стремлении меньше говорить, моя речь будит меня. В стремлении меньше спешить, моя спешка будит меня. Я вставил клинышек в колесо моей механичности, и тем самым нарушил ее нормальное функционирование. Зажженный таким образом огонь осознанности теперь требует дров покрупнее, что заставляет меня обратиться к моим привычкам-стволам. Как я могу использовать свои более глубокие привычки для подпитывания осознанности, без того, чтобы эти самые привычки не делали работу?

Я могу согнуть ветку, но не бревно. То, что я не могу изменить, я должен принять. Я не могу избавиться от тщеславия, но я могу видеть тщеславие, называть его своим именем, признаться себе в том, что я тщеславен. Поступая так, каждый раз, когда мое тщеславие похваляется, моя совесть смиряется. Это внутреннее противоречие между «тщеславием» и «я» влияет на разделение идентичности, которое питает сознание иначе, чем растопка привычками-ветками. "Делайте все точно так, как вы привыкли делать", сказал Гурджиев. "Но вы должны играть определенную роль, без участия, без отождествления себя внутренне."

Таким образом, не-отождествление – это наш труд на февраль. Можете ли вы со спокойствием и принятием наблюдать как разворачивается ваш день, подобно тому, как Февраль спокойно сидит перед ревущим огнем? Можете ли вы перенести свою идентичность от того, что вы наблюдаете, к тому, что наблюдает?

Ответы

  1. Dmitry Volodin

    Не судить, не называть снаружи, но внутри.

    Полуторагодовалый сын мягко сжал в ладонях сладость. Прошу голосом и движением рук дать их мне. Сын за обе щеки положил сладости и съел их. Только взглянув играючим взглядом на меня, занялся другим делом.
    Я же произнёс вслух, говоря с улыбкой жене, смотри какой жадина, не захотел делиться и это уже не в первый раз.
    Далее продолжаю наблюдать за игрой сына, который и знать не знает о своей прошлой «жадности», он занят игрой с другой игрушкой, игрой с настоящим, без привязок.
    Я же смотрю на него и с ужасной очевидностью понимаю лежащую между нами пропасть в качестве и насыщенности присутствия к моменту жизни.
    Обычно, если бы не наблюдение за сыном и пойманное наблюдение за чередой мыслей-оценок в моей голове, в подобных случаях первая часть внимания сливается с внутренним вниманием «опыта» и отождествление берет власть.
    Таким образом всякий раз зажигается и горит огонь, но его источник не дрова или ветки, а одно лишь тщеславие, поедающие внутренние ресурсы моей трехэтажной фабрики. Заметить эту трату энергии крайне сложно. Но в случае жёсткого осуждения с негативной эмоцией энергия жизни внутри тела тает прямо глазах наблюдателя, безуспешно пытающегося возжечь огонь сознания.
    В описываемом же случае внутреннее внимание было занято наблюдением за потоком вспоминаемых ранее совершенных отождествлений осуждения или раздражительностям в отношении поведения старшей дочери (подбрасыванием дров в топку ветвей древа для костра сознания), а внешняя часть внимания удивленно, без навешивания ярлыков суждений, наблюдала за поведением маленького сына.
    Молчание в этом случае играет роль дверей печи, в котором начинает гореть огонь.
    Но что является искрой?
    Полагаю это Любовь к сыну. Без неё бы костерку не загорется!
    Между тем потоки осознания прошлых глупостей моего поведения (не сжигания хороших и давно просушенных огромных дров в костре сознания) по отношению к старшей дочери произвели улыбку на моем лице — я забыл про Любовь.
    Также я понял, что осуждение это глупая попытка словами или мыслями в голове удержать то чего уже нет в действительности, в моменте. Эти осуждения дрова Февраля, они разные по весу из-за возраста. Одни в виде веток — это свежие суждения и их легко увидеть, они рождаются редко и видны явно, как к описываемый пример.
    Другие это более крупные обрубки сучьев и их тяжелее бросить в топку костра сознания — это спешка или ненужные разговоры. Пока для меня это дрова и согнуть их тяжело.
    Поэтому на сегодня для меня не-отождествляться в течение дня сложно, а скорее невозможно, не говоря уже о месяце игры наблюдения за собой.
    Но очень хочется попробовать вспомнить в момент тщеславия о смирении совести чтобы испытать новое качество топки дровами в костре сознания. Если веточки позволили увидеть вышеописанное, то что же будет от сухих дров?!
    Это возбуждает интерес к Работе.
    P.S. Что означает на витраже отделение лица Февраля? Что означает взгляд Февраля, смотрящий не на огонь, а на отделившуюся часть самого себя?